Сериал Ковбой из Копенгагена/Copenhagen Cowboy онлайн

Иногда кажется, что Николас Рёфн ошибся в своём призвании. Он мог бы стать не режиссёром, а фотографом и публиковать бесчисленные красивые снимки в инстаграме под тегами #nightcity #urban #neon #noir и прочими, подходящими случаю. В его работах можно любоваться каждым отдельным кадром, будь то ложащийся на лица искусственный свет, туманный лес или огни ночного города в каплях дождя. Его стиль, ставший уже авторским, поистине завораживает. С одним только "но": завораживает он в основном поклонников Рёфна, любителей городской неоновой эстетики и визуалов, способных часами наслаждаться красиво выстроенным кадром, интерьерами и пейзажами, из которых на 90% и состоит сериал. Для всех остальных черепаший темп, абстрактное повествование и утомительное повторение одних и тех же визуальных трюков может стать серьёзным испытанием, хоть сериал и более динамичен, чем рёфновский же "Слишком стар, чтобы умереть молодым". Приготовьтесь к тому, что большую часть времени вы будете чувствовать себя растением, освещённым фиолетовым светом новомодной фитолампы, в оставшиеся моменты перед вами словно будет попеременно моргать красным и синим полицейская мигалка, а камера оператора будет испытывать вашу вестибулярку на прочность, то и дело поворачиваясь на 360 градусов. Герои будут вести себя словно на театральной сцене, смысл - ускользать всё далее, а повествование зайдёт в такой тупик, что вытащить его оттуда позовут аж самого Хидэо Кодзиму, ни с того ни с сего, словно бог-из-машины, появляющегося на экране. Режиссёр будет собирать историю из кусочков, цитируя и заимствуя буквально отовсюду: из скандинавских нео-нуаров и сказок братьев Гримм; из Зака Снайдера - кажется, что попытка пристроить героиню в подпольный бордель целиком переписана из его "Запрещённого приёма"; а может, просто из популярного с 90-х и до сих пор "социального" кино о мигрантах, где участь нелегалов в Европе показывается с равной степенью сочувствия и отвращения, а бедных постсоветских и балканских дев держат в сексуальном рабстве ("Лиля навсегда" как классический пример); из эксплотейшна и его поджанров о насилии и мести, где те же девы в финале плюют на могилы насильников; из городских спагетти-вестернов, где герой карает негодяев, из супергеройских комиксов и гонконгских боевиков; из фильмов о современных вампирах вроде иранского "Девушка возвращается одна ночью домой" или того же шведского "Впусти меня", только вампирша-мигрантка и юный потомок викингов здесь поменялись местами и отношения не сложились... Впрочем, главный, кого цитирует Рёфн - это он сам: немногословная и боевая мигрантка Миу в спортивном костюме мало чем отличается от Гослинга в "Драйве"; актёры Златко Бурич и Славко Лабович фактически повторяют свои же роли в "Дилере"; а эксплуатация женщин, контрабанда наркотиков, азиатские подпольные бои, якудза, славянская мафия, войны банд и, конечно же, неоновый свет давно уже кочуют у него из фильма в фильм.
Возможно, сериал и правда стоит рассматривать как анонс очередной видеоигры Кодзимы, где протагонистка изящно убивает и подставляет мини-боссов. Как попытку стилизовать сплав грайндхауса, вестерна и кунг-фу боевиков, как это делал Тарантино в "Убить Билла": по сути, героиня "Ковбоя из Копенгагена", последовательно побивающая то албанскую мафию, то азиатских злодеев, то датских маньяков-вампиров - это та же тарантиновская невеста, только на ооочееень зааамееедленнооой скорости. Или как мрачную сказку в современных декорациях - тем более, что сам Рёфн в интервью полушутя называет себя реинкарнацией Ганса Христиана Андерсена. Во всяком случае, сказочный сюжет о странствующей девушке, попадающей к различным, добрым и не очень, людям, здесь просматривается вполне очевидно. Можно считать героиню этакой Дюймовочкой, встречающей то семейство албанских жаб, то азиатского крота. И в то же время она - дева-воительница, дочь инопланетян, добрая и злая ведьма, Цирцея, обращающая мужчин в свиней, супергёрл из комиксов, ангел мести. В один момент сериала она встаёт на фоне картинки с орлом и становится почти что валькирией в крылатом шлеме. На каком-то этапе эта ничем не объяснимая крутизна и беспросветное расчеловечивание встречаемых героиней мужчин начинают пугать: кажется, сериал вот-вот превратится в плакатное заявление, противопоставляющее миниатюрную женщину жестокому миру насильников, эксплуататоров, убийц и высокомерных членоносцев, на деле подобных стаду хрюкающих подсвинков, как выражался другой, не сериальный персонаж. Но вроде обошлось. Когда сутенёр в лучших традициях секс-анкет описывает героиню, которой по виду явно не 20 и даже не 25, как "шаловливую 18-летнюю девственницу" или когда датский красавец из древнего рода произносит дичайший монолог во славу члена, а сам режиссёр в роли посетителя кивает ему с умным видом - в мире угнетаемых женщин и маскулинных мужчин появляется даже какое-то подобие юмора. Но к сожалению, от ощущения, что чем дальше, тем больше эстетика и форма у Рёфна превалируют над содержанием, это уже не спасает.